Преодолев желание вернуться обратно в постель, Лиза плотнее укуталась в одеяло, накинутое поверх пуховика. Преодолеть коридор, отделяющий кухню от комнаты, было лишь половиной дела. Нужно было еще подойти к окну: узнать, как близко к ней подобрался снег.
Метель бушевала шестой месяц подряд. Лишь изредка небо сбрасывало ледяные оковы, чтобы на фоне черного, как смоль, неба проступил слабо различимый в редких красноватых всполохах черный диск мертвого Солнца.
Радио замолчало примерно месяц назад. Все то время, пока оно работало, разные люди — высокопоставленные и не очень — говорили о том, что погода скоро улучшится. Эта ложь была слишком простой, чтобы обмануть хоть кого-то, но она успокаивала. В этом была суть этой лжи. Само ее существование было доказательством того, что где-то в этом мире еще есть люди, думающие над решением проблемы и, быть может, имеют какие-то шансы достигнуть успеха. Но теперь же, с наступлением тишины, пришла безысходность. Безысходность и одиночество.
Комнату, из которой вышла девушка в своем нелепом, но теплом наряде, можно было разглядеть лишь мельком — так быстро она захлопнула за собой дверь: тщательно закрытые окна — многослойная конструкция из столов, стульев, матрасов и одежды, наброшенной поверх. Похожую судьбу разделили пол, стены и даже потолок — все помещение выглядело как огромное, свернутое из ткани гнездо. В самом центре — небольшое свободное пространство с кроватью и чадящая масляная лампа, света которой едва хватало, чтобы читать.
Необходимость подойти к единственному неутепленному окну, чтобы выяснить, насколько все стало хуже, была пыткой не столько физической, сколько экзистенциальной. Видя изо дня в день неуклонно подбирающуюся смерть, сложно было сосредоточиться на чем-то ином. Тем не менее Лиза заставляла себя это делать, чтобы делать хоть что-то.
Градусник, торопливо брошенный на покрытый слоем льда подоконник, застыл на самой нижней отметке в −30 градусов. Девушка знала это, но все равно взглянула на него, прежде чем окинуть улицу ярким лучом поискового фонаря, необходимого, чтобы заставить бесконечную тьму расступиться.
***
Ученые ошибались. Когда-то давно Лиза слышала, что, исчерпав свои ресурсы, Солнце расширится, поглотив ближайшие планеты, включая Землю, и еще долгие сотни тысяч лет просуществует в форме красного гиганта — огромного и горячего. В реальности все произошло немного иначе.
Странная вспышка озарила небо в тот день — седьмого июля две тысячи двадцать первого года. Лиза ехала в автобусе, яростно обмахиваясь конспектом «истории искусств», представляя, как скоро она окажется дома, в долгожданной прохладе от включенного кондиционера. Яркий свет заставил ее вздрогнуть, прищурив глаза, но прежде чем ей удалось определить его источник, свет уже погас. Через минуту девушка уже забыла о нем, как о любом другом случайно отраженном от окна проезжающей машины солнечном зайчике. Однако в этот момент автобус внезапно заглох. Салон быстро наполнился недоуменным перешептыванием людей. Заглох не только автобус: все машины, ехавшие по дороге, глохли и останавливались, словно повинуясь чьей-то незримой команде.
— Кажется, у меня телефон отключился… — сказал кто-то из пассажиров.
И эта фраза замерла в тишине. Люди, все как один, доставали свои телефоны лишь для того, чтобы убедиться, что они не включаются.
Тем временем небо стремительно темнело. Город заволокли тяжелые, мрачные тени.
— Затмение?
— Кто-нибудь слышал, что оно будет сегодня?
Голоса людей вокруг с трудом передавали всеобщее смятение: Солнце не закрывала Луна, как было при обычных затмениях, но свет его все равно почему-то тускнел, из ослепительно-белого медленно превращаясь в кроваво-красный. А потом он исчез окончательно, оставшись тенью самого себя на фоне загорающихся фонариков звезд. Не сговариваясь, люди начали покидать свои автомобили и разбредаться в сторону своих домов. Кто-то еще не терял надежды, но и им скоро стало понятно, что их машины больше никуда и никогда не поедут.
Холод пришел не сразу. Планета остывала медленно, хотя и неуклонно. Куда большей проблемой сперва стал ветер. О нем Лиза узнала из общественного радио, работу которого удалось наладить спустя несколько дней после происшествия. По всему миру сообщали о приливных волнах, начавших крушить прибрежные города. Вскоре ветер перерос в бесконечную череду ураганов, заперев людей в домах и не давая подготовиться к неизбежному. А потом, когда температура опустилась до десяти градусов, начался дождь. Неделями он шел, не переставая, пока неуклонно приближающийся ноль не заморозил все вокруг, убив все, что не успело спрятаться.
Начавшийся с тех пор снег так и не прекратился.
***
Мороз яростно жег ноги даже сквозь валенки и несколько пар шерстяных носков.
Рискуя обморозить открытый лоб, Лиза привстала на цыпочки, приблизилась к стеклу вплотную и посмотрела вниз.
Черное небо скрывало свои владения. Неясного света звезд едва хватало на то, чтобы понять, где проходит линия горизонта. В этот раз, кажется, он остался на месте. Быть может, снегопад наконец прекратился?
Белая, искрящаяся в свете фонаря, нетронутая гладь снега была совсем рядом с окнами. Осталось, должно быть, еще полметра, прежде чем он доберется до подоконника. Вот почему пол такой холодный — хрупкий от мороза пластик не выдерживает и ломается под тоннами наступающего снега. Скорее всего, все девять этажей, что были под ней, уже завалило.
Другой дом, стоявший напротив, не выдержал такого напора несколько недель назад и сложился пополам, огласив всю округу оглушительным звоном рвущейся арматуры. Теперь его не было видно: все от окна Лизы и до самого горизонта покрывала бесконечная, ровная снежная мантия.
Почти бегом — насколько позволяла одежда — Лиза поспешила покинуть кухню. Но на полпути в комнату свернула в ванную и дрожащими руками включила промышленный бойлер, установленный вместо стиральной машины. Она решила перестать беречь топливо с тех пор, как умолкло радио.
***
Все соседи Лизы давно погибли. Девушке потребовалось несколько недель на то, чтобы перетащить их запасы поближе к себе. Она с трудом помнила тот период. Но так случилось, что во время очередной вылазки, организованной инициативной группой их дома, стальные двери в их дом оказались заварены. Лиза не знала, как именно ей это удалось, — но тем не менее ей удалось в одиночку спустить сварочный аппарат и намертво заблокировать всю входную группу.
Девушка до сих пор слышала крики вернувшихся к своему запертому дому людей, полные ненависти и отчаяния. Они пытались договориться. Пытались ей что-то пообещать. Пытались пробиться силой. Но без инструментов, под напором ветра и ледяного дождя быстро сдались. Лиза надеялась, что они нашли убежище где-то еще, хотя и понимала, что это вряд ли было возможным. Должно быть, поэтому она больше никогда не возвращалась на первый этаж и не смотрела в окна до тех пор, пока снег не скрыл следы ее преступления. Эти люди по-прежнему снились Лизе, но теперь уже изредка, злорадно напоминая о том, что смерть все равно настигнет ее и эти полгода, что она живет здесь одна, ничего бы не изменили.
Еды Лизе должно было хватить еще примерно на год. Топлива — на два года, если ей удастся укрепить балки, удерживающие двери в тамбуре на девятом — там, где она его хранила. Все вместе они бы погибли как раз к сегодняшнему дню. Так насколько ужасным был этот ее поступок?
Генератор тихо зашуршал, с трудом растапливая набранный в бойлер накануне снег. Горячий пар медленно возвращал помещение к жизни, стирая с кафеля морозный узор. Иней, тая, превращался в тяжелые ледяные капли. Медленно они стекали вниз, образуя ближе к промерзшему полу небольшие сталактиты из чистого льда. Включив кипяток еще и в раковине, чтобы сильнее прогреть помещение, девушка нехотя скинула с себя всю одежду, судорожно вздохнула, когда горячая вода коснулась ее бедер, и медленно погрузилась в набежавшую в ванну воду.
Как мало становится нужно человеку, когда он лишен всего… И как мало все это значит: быть хорошим или плохим, когда некому осудить тебя и некому похвалить. Когда нет никакой награды или наказания, когда единственная разница между хорошим и плохим поступком — это умереть сейчас или умереть немного попозже.
— Среди них не было детей, — напомнила себе Лиза.
— Слава богу, я не убивала детей.
— Ты в этом уверена? — возразил внутренний голос.
— Да, я уверена!
Чтобы вспомнить звук собственного голоса, Лиза произнесла последние слова вслух. И то, с каким трудом ее связкам это удалось, показалось ей еще одним удивительным, но в то же время не имеющим значения фактом.
Спустив и наполнив ванну в третий раз, Лиза почувствовала себя гораздо лучше. Почистив зубы, вымыв голову и насухо вытершись, она присела на краешек ванны, чтобы еще раз иметь возможность вдохнуть полной грудью горячий воздух.
Но настала пора возвращаться обратно в холод. Снова одевшись, Лиза вышла в коридор. Окно на кухне стало серым — это был конденсат. Коснувшись ледяного стекла, пар мгновенно превращался в лед — скоро он отслоится, и стекло снова станет прозрачным…
Свет звезд едва-едва освещал комнату, но в этом неверном свете Лиза увидела крошечный отпечаток ладони на самом краю окна.
Мысли водопадом хлынули в голову. К крикам и ударам по стали присоединилось несколько детских голосов, но Лиза отогнала их, посильнее встряхнув головой. Однако маленький отпечаток ладони никуда не исчез.
Не веря своим глазам, Лиза сделала шаг ближе к окну, но тут же передумала, когда мороз ледяными иглами вонзился в ее неприкрытое лицо. Попятившись обратно, ближе к вытекающему из-за двери ванной пару, она продолжила рассматривать этот невероятный отпечаток.
Могла ли она сама оставить его? Когда-то в детстве, зимой, сидя вместе с отцом в автобусе, маленькая Лиза играла, оставляя на ледяной корке, покрывавшей окна автобуса изнутри, свои маленькие отпечатки. Иней обступал их, но сами следы оставались на месте. Но в этот раз Лиза точно не касалась окна. Свидетельством этого были ее целые, необожженные страшным морозом руки.
Едва сдерживая смятение и панику, Лиза вернулась в свою комнату и в первый раз с тех пор, как заварила входную дверь в дом, прислонила к двери большую тумбочку, набитую банками с консервами. От какой опасности могла ее оградить эта смешная баррикада, она и сама не знала.
Следующие пару дней девушка провела, не вылезая из комнаты, так ни разу и не сомкнув глаз и лишь вслушиваясь в завывания ветра, бушующего за стенами. Иногда ей мерещился детский плач, но это всегда был все тот же шум ветра. Только необходимость вновь заправить генератор заставила Лизу снова покинуть свое убежище.
***
Она хранила канистры с топливом в тамбуре этажом ниже. Когда-то их было значительно больше, и они занимали несколько этажей. Но сейчас осталось всего несколько десятков бочек и штук пять канистр поменьше. Когда девушка открыла ведущую в тамбур дверь, ей на ноги посыпался снег. Худшие предположения оправдались — неукрепленные окна разбились, и квартиры под ней затопило. К счастью, двери еще держались. Ниже было еще хуже. Седьмой этаж снег уже захватил полностью. Отпереть тамбур там — означало отдать снегу еще и лестницу. Склад с продуктами, сооруженный на лестничном пролете из деревянных палет, оставался невредимым, но на всякий случай Лиза решила перенести часть непортящихся продуктов себе в комнату. Просто на всякий случай.
Потратив на это весь день, девушка уже было собралась вернуться к себе, но вновь подошла к окну.
Ночь отличалась от дня лишь отметкой на часах и созвездиями. Но сегодня даже их не было видно — снег вновь накрыл все вокруг плотной ледяной завесой.
Отпечатков на окне видно не было. Но Лиза чувствовала их присутствие. Как слышала плач, доносившийся до нее сквозь сон.
Решено — нужно забаррикадировать окно. Сделать всю квартиру пригодной для жизни и перенести сюда все припасы. А если установить верхнюю часть градусника вплотную к окну, оставив видным лишь нижний его край, то она увидит повышение температуры, если таковое, конечно, случится.
Принеся со склада большую охапку штор и инструменты, Лиза залезла на кухонный табурет и принялась за дело. Она успела вбить три гвоздя, закрепив угол ткани, как вдруг ее взгляд упал на край открытой части стекла, сквозь которую благодаря свету лежащего на полу фонаря хорошо был виден бесконечный серебристый поток летящих с неба снежинок.
У самого края, едва заметно шевелясь в такт ветру, на девушку смотрело чье-то бледное, сморщенное, как у обезьяны, лицо. Опираясь передними лапами на стену, существо казалось неподвижным. Но как только девушка заметила его, тонкие сероватого оттенка губы оттянулись в жутковатой ухмылке, обнажив ряд острых, белоснежных клыков.
Заверещав, девушка кубарем свалилась со стола, на котором стояла.
Не отрывая от существа взгляда, она пятилась назад к своей комнате, стараясь понять, что именно она видит, но понять она не могла. Различимыми были лишь зубы и черные, пронзительные глаза.
Через мгновение существо исчезло в снежном вихре.
Оно может пробить стекло?
Подгоняемое паникой воображение Лизы ни секунды не сомневалось в этом. Нащупав ручку двери, девушка спиной выползла с кухни на лестницу и бегом пустилась на склад — нужно было срочно достать что-то твердое. Фанера или дерево. Что угодно…
Два больших листа фанеры как раз лежали среди прочего стройматериала. Лиза помнила, как сосед с восьмого этажа притащил их, оставив рядом со сварочным аппаратом — как раз перед тем, как она решила заблокировать дом.
Схватив сразу оба и едва дыша под их тяжестью, Лиза побежала обратно. Но, открыв дверь, поняла, что было уже слишком поздно. Ледяной ветер ударил в лицо, лишив возможности сделать хотя бы вдох — настолько холодным он был. В центре окна красовалась дыра, сквозь которую на девушку с бешеной силой обрушился снежный вихрь.
— Боже… нет, — пролепетала она, с нечеловеческим трудом подтаскивая фанеру к пробоине. Ветер нещадно сопротивлялся, угрожая отнести девушку обратно к двери. Застучал молоток, прикрепляя фанеру по периметру. Лиза, как могла, быстро принялась приколачивать второй лист поверх первого, гадая, проникло ли Оно внутрь.
Закончив с пробоиной и для надежности привалив конструкцию столом, девушка обессиленно осела на пол, прижимая молоток к груди. Сердце бешено колотилось. Лиза почти забыла о холоде. Но легкий, едва различимый стук где-то в глубине квартиры заставил ее снова вскочить на ноги.
Нужно было немедленно обыскать всю квартиру. Но что делать, когда она найдет его? Молоток выглядел жалким подобием оружия. Кроме того, Лиза сомневалась, что сможет пустить его в ход.
Внезапная мысль осенила девушку. Если холод смертелен для нее, то как тепло будет действовать на существо, живущее снаружи? Кинувшись в ванну, Лиза включила бойлер на полную мощность, с нетерпением ожидая, пока из крана не потечет кипяток, а помещение не начнет обволакивать паром.
Только теперь, в относительном тепле, девушка поняла, какой урон нанес ей ветер с улицы: кожа выглядела обожженной, потрескавшейся. Слегка обогревшись, Лиза почувствовала боль. Несколько пальцев на левой руке, которой она придерживала фанеру, так и остались белыми.
Должно быть, на улице не меньше минус семидесяти. Попробовав прикоснуться к особенно пострадавшему участку на лице, Лиза едва не лишилась сознания — кожа хлопьями отслаивалась, оголяя алую плоть. Наспех перемотавшись бинтом, она постаралась успокоиться.
Пар медленно заполнял помещение, изгоняя холод. Но кругом было тихо. Существо затаилось. Нужно включить все обогреватели. Если эта тварь здесь — это поможет ее обнаружить. По крайней мере, должно помочь.
Первыми заработали обогреватели на складе. Прислушиваясь к каждому шороху, Лиза работала одной рукой, держа молоток наготове. Идея сделать факел и искать тварь с огнем казалась привлекательной, но только не рядом с таким количеством бензина, который приходилось постоянно подливать в кряхтящий от натуги генератор.
Тем временем наверху что-то загрохотало, и раздался мерзкий, скрипучий визг.
Сердце девушки вновь заколотилось. Должно быть, пар все-таки настиг тварь. И, что было лучше всего, он ей явно не нравился.
Выставив молоток перед собой, словно копье, Лиза пошла на звук. Что-то билось в одном из шкафов возле двери в ее комнату — там, где она хранила запас мыла и пару литровых бутылок со спиртом. Одна из них треснула на прошлой неделе, когда Лиза забыла включить отопление на ночь. Быть может, этот запах привлек существо?..
Дверца шкафа была слегка приоткрыта. Взмахнув руками, Лиза направила поток теплого воздуха прямо на приоткрытую дверцу.
Существо внутри издало еще один вопль, что-то заскрежетало по стеклу, а затем затихло.
Не веря своей удаче и не сводя с приоткрытой дверцы взгляд… Но прежде чем она успела взмахнуть молотком, существо серой молнией вырвалось наружу и вцепилось ей в руку зубами. Боль от укуса девушка не ощутила. Взмахнув рукой, она отбросила невесомую тушку в сторону. Дико вопя, создание упало в растекающийся по полу пар, держась за рот маленькими шестипалыми руками и постепенно затихая.
Прошло полных десять минут, прежде чем Лиза рискнула приблизиться к трупу. Без всяких сомнений, к этому моменту существо уже было мертво.
Набравшись храбрости, ручкой молотка Лиза перевернула тушку. Перед ней лежало Оно — маленькое, размером с небольшую собаку, создание. Внешне существо напоминало обезьяну белого цвета с мощными, закругленными на концах когтями на маленьких, почти человеческих шестипалых руках. Пасть существа дымилась, источая еле ощутимый запах аммиака. Черные губы покрылись пузырями и потрескались. Белые острые зубы треснули. Посмотрев на место укуса на руке, Лиза увидела следы обморожения, но тепло ее тела оказалось для существа губительнее, чем холод его зубов для нее.
На всякий случай ударив тушку несколько раз и убедившись, что оно точно больше не встанет, Лиза забралась в свою комнату и, не снимая одежды, без сил повалилась в кровать, готовая сжечь горючего столько, сколько нужно, чтобы прогреть каждый миллиметр ее крошечного убежища и убедиться, что ни для одной такой твари больше не найдется здесь прохладного места.
Обмороженные щеки и пальцы горели огнем, но это была ерунда: Лиза была счастлива — она победила. Давно она не ощущала себя такой живой!
Снег все падал, заметая тонкие цепочки следов, ведущие к едва выступающему над уровнем снега убежищу Лизы. Температура все падала. Но это был еще не предел.
Румянцев Алексей
2020