С появлением интернета бумажные газеты стали потихоньку исчезать из продажи. Сейчас их кладут в почтовые ящики бесплатно, вместе с рекламными буклетами, от которых они уже ничем не отличаются. Однако еще десять лет назад нельзя было и метра пройти по улице, чтобы не наткнуться на ларек, полный свежей хрустящей макулатуры по 12 рублей за выпуск.
Рубрика бесплатных объявлений обычно была на последней или предпоследней странице. Чтобы разместить объявление, нужно было позвонить в редакцию и продиктовать свое сообщение либо направить его заказным письмом через почту. В отдельных региональных газетах это было даже бесплатно. Газетные полосы в этом случае оплачивала администрация губернатора. Особенно если последнему срочно требовалось отмыть свою репутацию в глазах слабо осведомленных избирателей.
***
Однажды я перелистывал последний номер одной из бесплатных газетенок. Ее первый выпуск, попавшийся мне на глаза пару недель назад, я, видимо, случайно не выбросил в специально отведенную для этих целей коробку, когда забирал счета ЖКХ. В разделе объявлений какой-то шутник уже третий день подряд размещал свежие, незнакомые мне анекдоты. С тех пор я начал брать эту газету ради них. Из чистого интереса я даже попытался найти, откуда этот неизвестный мне человек их берет, и потратил больше двух часов в интернет-кафе, чтобы найти их по полному или частичному совпадению. Но так в этом и не преуспел. По всей видимости, автор выдумывал эти анекдоты самостоятельно. Их-то я читал, когда мой взгляд остановился на коротком объявлении, состоящем всего из пары фраз: "32.103.23:59. Ни в коем случае не приближайся к двери".
Эти числа привлекли мое внимание, оборвав улыбку от предыдущей строки, где Вовочка в очередной раз блестяще провел Марию Ивановну. Цифры, которые я видел слишком часто, мгновенно бросились в глаза и уже не желали оставлять мое внимание, ведь 32 и 103 — это были номер моего дома и квартиры. Глупо, конечно, сколько еще домов и квартир у нас в городе с точно такими же цифрами? Тысячи, быть может, десятки тысяч? И все же мне стало не по себе от ничем не объяснимого беспокойства, возникающего тогда, когда кто-то заранее знает о тебе что-то настолько личное, как адрес проживания.
На помощь пришел утренний кофе, очень кстати заварившийся и ободривший меня своим дешевым быстрорастворимым ароматом. Скорее всего, это объявление было специально составлено так, чтобы напугать пару десятков сонных дураков вроде меня. К сожалению, газета не писала имена авторов. Кто знает, быть может, это очередная шутка автора анекдотов?
Слегка успокоившись благодаря этой догадке и допив свой напиток, я нехотя отправился на работу и, быстро увязнув в суете буднего дня, окончательно забыл об этом злосчастном сообщении.
Вечер подступил как всегда неожиданно. Я возвращался домой. Беспокойство вернулось, хотя я еще долго не мог вспомнить причину, по которой, сидя перед телевизором на любимом диване, никак не мог согреться, хотя и накинул на ноги плед. Входная дверь светила мне в висок светом из дверного глазка, словно наблюдала, а стрелка настенных часов тем временем неумолимо приближалась к 12.
Без 1 минуты полночь я понял, что больше не могу думать ни о чем, кроме объявления с номером моей квартиры. Газета, смятая, лежала в углу, но, как назло, текст сообщения по-прежнему красовался на самом видном месте, предупреждая меня – «не подходи».
- Кто бы ни позвонил — не открою, – думал я, словно уже смирившись с тем фактом, что кто-то и правда появится. - Пусть даже милиция. Поднявшись, я прошелся по комнате, специально отвернувшись от двери, чтобы согреться и размяться. Почему за те десять лет, что я живу здесь, я так и не вернул крышку от глазка на его законное место? Тем временем за дверью послышалось странное шуршание, словно кто-то аккуратно расправлял помятый пакет. Я замер, зачарованно смотря на то, как свет подъезда из-за двери тускнеет: кто-то стоял прямо перед моей дверью.
"Не подходи" — припомнилось мне. Что это значит? Ведь из-за двери мне не смогут ничего сделать. Может, неизвестный имел в виду "не открывай" — но я и так не открыл бы...
Тем временем некто, стоящий за дверью, перестал шуршать. Он не стучал и не приближался. Просто стоял, и это было хуже всего. Если бы прямо сейчас я услышал угрозу или обещание снять с меня кожу живьем, мне стало бы легче — по крайней мере, я знал бы, что делать.
Так кто же это? Безумный маньяк, кровожадный монстр, да хоть сам черт из преисподней. Если узнаю — мне станет лучше, ведь так? Сердце уже билось где-то в районе горла, и я почувствовал подступающую тошноту. Это было не беспокойство, это был страх, тягучий и глубокий, как сама древность, из которой произрастали его корни. Страх дикой обезьяны перед хищником, скрытым темнотой зарослей. Я его не видел, но знал, что он здесь.
На цыпочках я подошел к двери и, глубоко вздохнув, взглянул в открытый дверной глазок. "Не подходи" — было моим последним воспоминанием, прежде чем я снова очнулся. Кругом было темно и пахло лекарствами. Больница, - догадался я.
Две женщины (медсестры?), сидящие где-то поблизости, перешептывались, но я слышал каждое их слово:
… - гипертонический криз, давление так подскочило, что едва не привело к инфаркту... - странно, что инсульт не случился, как у всех остальных.
Остальных? О чем это они?
Как мне рассказали позже следователи, проводящие расследование случившегося, этим утром со всего города начали поступать пострадавшие. Иногда в больницы, но в основном в морг. У всех обнаруживали инфаркты и кровоизлияния в мозг. О причинах рассказать никто так и не смог.
Мне повезло — эластичные сосуды, подарок от привычки пить кофе по утрам и частых занятий бегом. Будь я постарше… а впрочем — неважно. В любом случае мое сердце получило слишком сильные повреждения, и, по словам врачей, если донор не найдется в ближайшие два-три месяца - результат будет тем же.
В тот день,
когда я очнулся и открыл глаза, даже это мизерное усилие лишило меня
большей части оставшихся сил. Я не мог пошевелиться, вздохнуть или даже
попросить кого-то о помощи. Я не помнил, что увидел тогда за дверью, но понимал одно — я
и не подумал бы подойти к двери в 12 часов ночи, не прочти я тем утром то
объявление.
Алексей Румянцев