Кризалида

Ночной кошмар не желал прекращаться. Грузный мужчина, лежа на спине в своей просторной кровати, резко выдохнул и широко открыл липкие после сна глаза, вглядываясь в пульсацию прямо перед собой. Потолок казался ему живым. 

Сквозь штукатурку, влажно поблескивая, проглядывались мышечные волокна, они сокращались, с каждой секундой сжимаясь вокруг него плотным мясным кольцом. Последним, невероятным усилием, мужчина смог преодолеть паралич ужаса и приоткрыть рот, чтобы позвать на помощь, но в этот момент обступающие его стены сомкнулись. С влажным хрустом сперва сломались ребра, а затем и череп - с такой ужасающей легкостью, словно он был вовсе не человеком, а каким-то мелким жуком - рыхлым и хрупким. Последней его мыслью стало изумление. Что же это? Это правда не сон?

***

Снять квартиру сразу после того, как мне исполнилось 18, меня заставили обстоятельства. Мать бросила нас с отцом всего через пару лет после моего рождения. Алкоголизм отца — все это время не выходящий за пределы его любимого бара — постепенно перерастал в настоящее стихийное бедствие. Но по-настоящему вышел из-под контроля, когда я закончил школу. Сперва он лишился работы. Затем — уважения всех своих бывших коллег и друзей, которым быстро нашел замену в лице таких же алкоголиков, каким стал сам. Нет, он не распускал руки и в целом вёл себя вполне прилично, предпочитая сон любым другим алкогольным приключениям. Проблема была не в этом. Просто оставить в доме хоть что-то мало-мальски ценное стало невозможно: тащил он всё — телевизор, мебель, обувь - все оказывалось на продаже в ближайшей барахолке. Но последней каплей, переполнившей чашу моего терпения, стал день, перед моими экзаменами на первом курсе университета, куда я умудрился попасть на бюджет. Мой рабочий ноутбук, который я, по глупости, забыл запереть у себя в комнате. К счастью, я смог выкупить его обратно, хотя это и стоило мне едва ли не больше, чем я заплатил за ноутбук изначально. Тем не менее, в этот момент я решил жить один. Ни сил, ни желания бороться за жизнь человека, который сам от неё отказывается, к тому времени у меня уже не осталось. Я быстро собрал вещи и так же быстро уехал. Не думаю, что он заметил мое исчезновение.

В начале лета выбор на рынке арендуемого жилья в Подмосковье никогда не был особенно большим, а селиться еще дальше, из-за работы и университета, я не мог. Мать однокурсника, работавшая риэлтором, скинула мне список всего из десятка квартир. Я работал помощником в типографии, и из-за моего крайне ограниченного бюджета все они располагались в старых пятиэтажках, но одна - единственная - располагалась в новостройке, чем и привлекла мое внимание. На следующий день мы с риелтором  уже отправились на ее осмотр.

Глухой подмосковный городок, лежащий в стороне от основных транспортных артерий и потому почти необитаемый, неприветливо встречал своих гостей невесть откуда взявшимися дождем и порывистым ветром. Ровно в три часа дня, припарковавшись у подъезда, Дарья (так звали маму однокурсника, которая мне помогала) провела меня на третий этаж свеженького 16-этажного здания, где, в глубине темного коридора, нас встретил свет, льющийся из-за слегка приоткрытой двери.

Я постучал - тишина. Мой стук неприятным эхом разнесся по совершенно пустому коридору, отчего мне стало слегка не по себе. Спустя пару минут свет из-под двери померк, и она мягко распахнулась.

- Проходите. - Мрачный хозяин квартиры вышел на лестничную площадку уже одетый, словно давно собирался уходить и наш визит застал его врасплох. На широченном лице фиговым листом висела медицинская маска. - Не обращайте внимания, - словно прочтя мои мысли, пояснил хозяин тихим грудным баритоном. - Я простужен.

Детальный осмотр квартиры подтвердил мои подозрения - это был настоящий подарок судьбы: свежий ремонт и перепланировка превратили небольшую однушку в полноценное жилье с большой гостиной и кухней. Странная Г-образная форма большой комнаты объяснялась просто - помещение расширили за счет лоджии.

Свежие матовые обои бирюзового цвета подчеркивали грузную фигуру хозяина, неподвижно стоявшего в углу, пока я и Дарья осматривались. Он не шевелился и даже, казалось, почти не дышал, уставившись в одну точку, словно огромный нелепый манекен, кое-как одетый в видавшую виды уличную одежду. К плечу его черной кожаной куртки прилипла длинная красная нитка.

- А что насчет соседей? - Наконец поинтересовался я сразу после того, как убедился, что и холодная, и горячая вода подаются как в ванну, так и на кухню.

- Их нет. - Отозвался хозяин, выведенный из своего неподвижного ожидания, как будто кто-то нажал на скрытую в его черепе кнопку. - Иногда кто-то заезжает, но не на этот этаж, так что я никого не знаю.

Я ожидал продолжения, но его не последовало, но зато отозвалась Дарья. Она пояснила, что дом был сдан застройщиком всего пару недель назад, популярностью на этапе стройки не пользовался и до вселения основной части жильцов пройдет еще не один месяц. - Но, поверь, - добавила она, - цены на покупку тут по местным меркам высокие, так что публика должна быть приличной.

- Ну да, - хмыкнул я. Если жизнь с отцом чему-то меня научила, так только тому, что достаток и "приличность" - вещи друг с другом никак не связанные.

С этими мыслями я посмотрел в окно спальни. Деревьев под окнами не было, лишь одинокий двор с пустыми скамейками, обсаженными мелким, еще не успевшим разрастись кустарником. Дальше, через улицу, можно было увидеть соседние - более старые дома, укрытые старыми липами. Их плотные кроны саваном скрывали окна моих будущих соседей от всех посторонних взглядов.

На следующий день договор аренды был заключен. А через неделю я въехал, не без удовольствия закрыв за собой дверь на единственный выданный мне ключ. Звук запорного механизма вызвал во мне странное удовлетворение - словно впервые за долгое время я наконец сделал что-то по-настоящему правильное.

***

 Первые сутки.

 Все началось в первую ночь. Открытые окна - я никогда не закрывал их даже зимой, подсознательно боясь задохнуться - почти не мешали. Уличный шум, к которому я привык за долгие годы жизни в центре Москвы, здесь был едва ощутим. Ни машин, ни пьяных криков, один лишь ветер, который гудел постоянно, мешая превращению обычной тишины в тишину абсолютную. Пара капель упала с плохо закрытого крана в ванной, и это заставило меня открыть глаза - таким громким показался мне этот звук. Однако в этот момент произошло что-то еще: бирюзовая стена, к которой я был повернут лицом, словно всколыхнулась, на мгновение показавшись мне почти нереальной. Я привстал, опершись на локоть, чтобы развеять иллюзию, но она исчезла секундой ранее, и больше ничего необычного не происходило. Передо мной был все тот же твердый окрашенный гипс. Я прикоснулся к нему, и почему-то он показался мне теплым. Не обратив на это внимания, я встал и отправился в ванну, чтобы прикрыть капающий кран, разбудивший меня. Мне часто мерещилось что-то во сне, и я решил не обращать на это слишком много внимания.

Наутро все было уже как обычно. Я быстро оделся, пропустил завтрак и сразу пошел на работу. Дверь запирал тщательно и даже вернулся, чтобы подергать ручку и убедиться, что она действительно заперта. Быть ограбленным в первый же день новой жизни не входило в мои планы. На улице светило солнце. Стояла прекрасная погода. Проходя через двор, я задумался - где  же тот страшный вой ветра, который я слышал всю ночь, но быстро отбросил эту мысль, ведь ночью - все кошки кажутся черными, а легкий ветер, напоенный ароматами цветов и листвы, может показаться ужасающим дыханием невидимого, но страшного монстра.

Вторые сутки.

Вернувшись домой, я почти физически начал ощущать - насколько хорошо иметь свою отдельную квартиру. Каждый шаг, приближающий меня к возвращению домой, становился все более и более желанным. Не дождавшись лифта, я быстро взбежал по лестнице черного хода, чтобы быстрее оказаться "у себя".

Темный коридор встретил меня лучом света, льющимся из-под чуть приоткрытой двери - точь-в-точь как в тот день, когда я приехал смотреть квартиру. Увидев его, я запаниковал. Первая мысль была об отце, каким-то невероятным образом раздобывшим мои ключи, чтобы украсть то, что у меня осталось, но, осмотрев свои вещи, еще не полностью распакованные после переезда, я убедился, что ничего не пропало. Единственным следствием этого проникновения стали кровать, стол и шкафы, отодвинутые от стен на пару десятков сантиметров. Быть может, хозяин решил нагрянуть с внезапной проверкой и зачем-то решил все подвинуть?
Не желая терпеть такое явное нарушение подписанного договора,  я тут же набрал ему на мобильный, но его телефон оказался вне зоны доступа. Слегка успокоившись, прибравшись и вернув все на место, я отправился спать, решив связаться с ним утром. Но уже в три часа ночи я понял, что мебель двигал кто-то другой.

Я проснулся от того, что кровать подо мной дернулась, со скрипом отъехав от стены, словно от сильного удара.

Я и прежде просыпался от ощущения падения. Чувство было очень похожее, и я чуть было вновь не уснул, убедив себя в том, что сейчас произошло то же самое, но даже сквозь закрытые веки я увидел свет, которого не должно было быть в моей спальне. Определенно, вокруг что-то происходило - яркий, алый, пульсирующий свет заливал все вокруг. Но когда я раскрыл глаза - яркий свет тут же погас, сменившись обычным лунным. Стены вновь плыли, но в этот раз иллюзия была другой: сквозь откалывающуюся штукатурку сочилось нечто, напоминавшее дым. Испугавшись пожара, я приблизился и принюхался. Это был не дым - пар, как из кипящего чайника. Парадоксально, но жар, исходящий от стен, показался мне даже приятным. Желая поскорее проснуться, я вновь потянулся к ближайшей стене рукой, но длины руки не хватило - кровать была сдвинута чуть ли не на середину комнаты. Стена же казалась живой. Трещины, покрывающие ее уже всю - от пола и до потолка, становились все шире, сквозь них виднелась пульсирующая живая плоть. Свет луны, льющийся из окон, блестел на подвижных, влажных волокнах.

Растеряв последние остатки сна, я вскочил на ноги, но стоило мне оторваться от подушки, как наваждение исчезло. Стены снова стали ровными и гладкими. Одна лишь кровать по-прежнему была посреди комнаты, а ветер за окном рассвирепел еще сильнее,  воя за окнами с силой стаи диких волков.

Чувствуя дурноту от пережитого потрясения, я направился на балкон подышать свежим воздухом. Вид, открывшийся мне, потряс меня еще сильнее искаженных стен - вместо уже знакомого двора, я увидел лишь пропасть, ведущую в никуда. Она начиналась от самых стен дома, которые можно было разглядеть, если высунуться из окна чуть сильнее, что я и сделал, дрожа не только от страха, но и от любопытства. У самого края стены, где прежде шел асфальт, еще были видны его остатки: потрескавшаяся крошка, висящая на остатках земли и кусках арматуры, торчащей из оголившегося фундамента. За ними - бесконечная тьма. У меня не было лишнего фонарика (что там, не лишнего не было тоже), о чем я тут же пожалел, поскольку, бросив его вниз - смог бы не только выяснить глубину провала, но и получить доказательство того, что все, что я сейчас вижу - не просто иллюзия. Найдя в углу стопку плитки, оставшуюся от ремонта, я все же бросил одну вниз, ожидая услышать звук удара обо что-то твердое, но она просто сгинула в темноте, не издав ни звука - сколько бы я ни ждал.

Третьи сутки

Конечно, это был сон. Не мог им не быть. И когда я проснулся, все выглядело как обычно, кроме кровати и распакованной пачки плитки в углу на балконе. Быть может, я сам подвинул кровать? Или забыл вернуть ее на место ранее вечером? Твердо решив обратиться с этим вопросом к университетскому психологу сразу после летних каникул, я, как и всегда рано утром, начал собираться на работу, когда что-то на стене в коридоре привлекло мой невнимательный взгляд. Маленькое отхождение от нормы, прямо у вешалки с верхней одеждой, под трубкой домофона был нарисован невероятно реалистичный отпечаток маленькой человеческой руки, сделанный, как будто, чернилами. Страх от ночного кошмара рассеялся, и теперь я был зол: кто-то без моего ведома посмел проникнуть в МОЮ квартиру и пытается меня напугать.

Конечно, первое подозрение легло на хозяина квартиры. Только у него могли быть запасные ключи. Быстро одевшись, я вышел во двор и отправился своим обычным маршрутом к автобусной остановке, после чего, обойдя ее по кругу, через соседний двор пробрался к черному ходу и вернулся к себе. К счастью, к этому моменту у меня накопилось достаточно отгулов.

Заперев дверь и вынув ключи так, чтобы ее можно было открыть снаружи, я сел напротив, подальше от окон, и принялся ждать, от нечего делать изучая рисунок. На ощупь, отпечаток ничем не отличался от стены - чуть теплой и шершавой, однако, я не видел мазков краски или какой-то еще текстуры, оставшейся от нанесения, словно его действительно оставили, приложив ладонь, измазанную в краске. Хозяин показался мне крупным мужчиной, но, кто знает, возможно, он нанимает кого-то, чтобы пугал жильцов, забирая неустойку и снова выставляя квартиру на рынок.

За разгадыванием сути аферы и наблюдением за запертой дверью прошел весь день. С каждым часом, проведенным у закрытой двери, я чувствовал, как все сильнее начинает болеть голова, и теперь я был уже рад тому, что не пошел на работу. Стемнело, и я включил свет. Чтобы развлечься, попробовал посмотреть что-то в интернете, но он не работал. А к вечеру, на улице вновь завывал ветер. Поняв, что никто не придет, я хотел было пойти за продуктами и уже потянулся за ключами, когда понял, что дверь, на которую я пялился все это время, была приоткрыта, а свет, горящий в коридоре все это время, лился через щель прямо в подъезд. Кажется, я не только сошел с ума, но и стремительно поглупел. Решив не тратить время на магазин, я снова заперся и просидел так еще какое-то время, ожидая - что же произойдет со мной дальше.

Спать не хотелось: стоило мне прикрыть глаза, как все вокруг заливало алым, нестерпимо-ярким светом. Интересно, видит ли это кто-то еще. Когда ветер снова завыл, я снова пошел на балкон и уже не удивился, увидев бездну внизу.  Осознав, что я не пробовал смотреть на улицу из окна кухни, я немедленно отправился туда - ощущая тепло, исходящее из стен, окружавших меня. Это тепло опьяняло.

Пройдя мимо кухонного стола, я ощутил, что стены по левую руку излучают тепло особенно сильно. От этого по всему моему телу бежали мурашки. Я хотел прикоснуться к этой стене. Обнять ее. И почти сделал это, но в тот же момент, на стене, прямо на моих глазах, стали появляться отпечатки ладоней: сперва один, затем второй, затем третий. Они концентрировались по кругу, словно указывая мне на определенное место на стене, которое должно было немедленно ответить на все мои многочисленные вопросы - стоит только протянуть руку. Взяв из шкафа молоток и отвертку, я принялся за работу. Удар, еще удар, осколки летели в разные стороны. Мягкий горячий гипс легко поддавался моим усилиям. Мне быстро удалось пробиться через армированную сетку, когда отвертка вдруг провалилась в пустоту. Я поднажал, и часть гипса отвалилась сразу - одним крупным куском, обнажая пустую нишу в стене, в центре которой, словно в каменной колыбели, лежал завернутый в большой красный шарф младенец. Серая кожа, ссохшиеся черты лица - это была давно усохшая мумия. Тепло исходило от него, не обжигая, но распространяясь вокруг невидимым открытым глазам светом.

Какое-то время я смотрел на нее в изумлении. Мумия не вызывала отвращения. Скорее напоминая музейный экспонат, чем след чьего-то страшного преступления. Я все же решил позвонить в полицию и уже достал телефон, когда она слегка шевельнулась. Ветер на улице стих, и я услышал тихий, едва различимый плач, исходящий от существа. Мое сердце сжалось от ужаса, но еще и от жалости к этому несчастному, настрадавшемуся ребенку. Я протянул руки, чтобы освободить его, но, прикоснувшись - не смог оторвать его от стены. Решил отпустить, чтобы обхватить тельце получше, но и это не вышло. Пальцы пронзило болью. Все мое тело стало медленно затягивать в стену. Существо хотело обнять меня, и это - был единственный известный ему способ. В ужасе я рванулся обратно и, наконец, преодолев это страшное притяжение, смог отступить назад. Мумия пошевелилась и, словно в изумлении, повернула ко мне свое высохшее много столетий назад лицо. Ее сглаженные смертью восковые черты исказились - не в гневе, но в грусти. Звуки плача стали громче, а стена, из которой я только что вырвался, стала быстро восстанавливаться, как в ускоренной съемке заживают глубокие раны. На меня же обрушилась волна безумной усталости. Веки налились свинцом, и я упал сперва на колени, а потом и навзничь - только теперь осознав, что на моих руках, там, где они касались стены, совсем не осталось кожи, и кровь - ручьем льется на пол, пропитывая одежду и заливая пол. Потолок и стены алчно колыхнулись, словно почувствовав всю эту кровь. Я не шевелился, и тогда они начали сужаться, быстро сдавливая меня со всех сторон. А когда они начали дробить мои кости, я уже не мог ничего почувствовать.

***

Хозяин квартиры слегка приоткрыл дверь. Уборка была закончена, а новые жильцы уже поднимались.

Румянцев Алексей
2024