Эта история произошла со мной примерно два года назад, когда я, как и многие другие 20-летние, мучился проблемами любви, ревности и неуверенности в себе. К сожалению (а может быть и к счастью), особой популярностью я тогда не пользовался, и расставшись с одной девушкой, подолгу не мог убедить себя начать отношения с другой. Так и повелось: новая девушка, через месяц-два - разочарование, перетекающее в ссору и расставание, после чего через полгода-год цикл повторялся. Так продолжалось до тех пор, пока я не встретил ее - свою последнюю девушку.
Поначалу она произвела на меня сильное впечатление. Невысокая, стройная, но и не тощая, всегда предельно строгая и аккуратная. Ее изюминка заключалась в характере, и уже очень скоро я влюбился без памяти - так, что уже не упускал и минуты возможности побыть с ней. Однако вместе с этими сладкими чувствами пришли и сомнения - уж слишком сильно она возражала, когда мой интерес к ее жизни переходил какие-то незримые границы.
- Изменяет. - Твердо решил я. - Как же еще, с чего бы ей - такой замечательной, быть с таким как я?
И как-то вечером доказательство нашлось: показывая мне фотографии, сделанные у себя на работе (а работала она флористом), я заметил среди списка ее приложений клиент одного популярного сайта знакомств. Устроить скандал тем вечером я не решился - мало ли, быть может она и не пользуется им. Однако, сомнения мои укрепились - под каким-то предлогом я уехал домой, и уже через час, создав фейковую анкету, вовсю переписывался со своей благоверной.
Свидание она назначила сама - буквально на следующий день (уж больно крутые фотографии, должно быть, я подобрал). С бешено колотящимся сердцем, я засел в засаде, ожидая ее в месте свидания - да, вот она, в своей короткой стеганой курточке и…
В ее руках была сумка, которую я никогда прежде не видел: бежевая, бесформенная, из сильно поношенной, местами выцветшей ткани. Взяла с работы? Сквозь тонкую материю проглядывали какие-то инструменты, но я не мог разобрать, какие, и почему-то, желание устраивать сцену испарилось. Странный, липкий страх вызывал во мне этот обыденный, но совершенно незнакомый предмет. Не найдя решения лучшего, я начал следить.
Она прождала почти час. Несколько раз я слышал, как гудит телефон, сообщая о новых сообщениях, но в конце концов, она сдалась и с каким-то даже повеселевшим выражением лица отправилась в ближайший парк, расположенный неподалеку. Держа дистанцию метров в пятьдесят и накинув на голову капюшон, я неслышимой тенью следовал за ней. Дойдя до противоположного входу края парка, она зашла в неприметные заросли уже начавшей облетать сирени, и через секунду вышла с пустыми руками и, что-то весело насвистывая,, летящей походкой направилась к выходу.
На едва гнущихся ногах я зашел в эти кусты. Сумка лежала на земле, прикопанная опавшими листьями. Недолго думая, я поднял ее и осмотрел содержимое. Увиденное едва не лишило меня сознания: в глубине сумки, аккуратно завернутое в прорезиненную непромокаемую ткань лежали: две пары настоящих стальных наручников с заостренными до состояния бритвы внутренними гранями, шокер, колючая проволока, моток прочной витой веревки и небольшой, грозного вида зазубренный нож с кривым, выгнутым словно коготь лезвием. Почти на всех этих предметах то тут, то там виднелись следы запекшейся крови.
- Ну что, нашел, значит? - Услышал я ее незнакомый, холодный, продирающий до костей голос. - И что же мы с этим теперь будем делать, а?
Я обернулся и увидел, как побледнело ее лицо.
- Ты?!
Я молчал, смотря, как в ее родных, зеленых и таких прекрасных глазах мелькают едва заметные отголоски страха. В ее левом кулаке было что-то зажато - еще один нож? - Нет, шприц. Неудивительно, как бы еще такая хрупкая девушка могла справиться со взрослым мужчиной.
Еще несколько секунд она смотрела на меня, а затем, едва заметным движением откинув шприц в сторону, просто развернулась и ушла, так ничего и не сказав.
Я смотрел ей вслед, все еще держа страшную сумку в руках.
Что делать дальше я не знал, но вскоре решение созрело.
Прикопав сумку обратно, я медленно пошел домой. Я не знал, что делать с открывшейся мне истиной, но точно был уверен в одном: если проговорюсь - неважно, когда - сейчас или через двадцать пять лет - после истечения самого долгого срока тюремного заключения, который только могут дать женщине в нашей стране, ее страшный зазубренный нож найдет путь к моему сердцу, как в свое время нашла этот путь она сама. Простите, незнакомые мне мужчины и будьте осторожны. Я не готов рисковать собой ради вас, но все же оставляю вам этот рассказ в качестве предупреждения. Потому что однажды, быть может, она напишет и вам.